«Попытка решить экологические проблемы за счет разрозненных действий, за счет несистемных решений ни к чему не приведет.»
Д.А. Медведев. (из выступления)
Что такое территориальное планирование и почему оно имеет такое большое для всех значение.
Территориальное планирование является в нашей стране малоизвестной наукой, если не сказать неизвестной. Для нашей страны это, без преувеличения, весьма печальный факт, поскольку, эта дисциплина прямо и существенно влияет на качество жизни всех и каждого без исключения, хотя мало кем это сознается. Незнание объективных законов не освобождает от их действия. Достаточно сказать, что корректное (в интересах общего блага) решение многих важных вопросов относящихся к качеству городской жизни, здоровью населения, земельным отношениям, охране окружающей среды и т.д., находит свое адекватное сбалансированное решение именно в рамках территориального планирования. И наоборот, вне рамок территориального планирования эти проблемы могут иметь лишь частичное, несистемное решение, часто, по типу ≪тришкиного кафтана≫. То, чем у нас занимаются, обсуждая проблемы экологии, городов, транспорта и многого другого, можно охарактеризовать как попытки решения сложных проблем не изучая и не развивая теорию, как раз и созданную для их решения. Все это выливается в перманентное изобретение велосипеда и регулярное наступание на грабли.
На бытовом уровне планирование едино: собираясь на рыбалку, мы одновременно решаем количественные вопросы (когда отправиться, сколько чего взять) и пространственные (куда поехать, по какой дороге, где остановиться). На уровне государств, планирование, к несчастью, распалось на два вида: отраслевое (на западе называется секторальным) и пространственное (территориальное).
Для того, чтобы быть рациональным, процесс планирования должен быть единым, ибо несогласованность отраслевого и пространственного планирования приводит к печальным последствиям. Это наиболее ярко наблюдается на примере планирования военных действий. Если мы правильно определим направление главного удара противника (пространственное планирование) и верно рассчитаем сколько нужно обороняющимся боеприпасов и резервов (отраслевое планирование), но опоздаем с их подвозом (несогласованность), то результатом будет разгром. Поэтому военные планировщики (генштабисты) вынужденно владеют искусством широкомасштабного планирования в единстве его количественно-временных и пространственных аспектов: на войне несогласованность планов обходится слишком дорого.
Таким образом, в норме процесс планирования должен быть единым, но для гражданских планировщиков это до сих пор оказывается слишком сложным. Для минимизации отрицательных последствий несогласованности на всех уровнях (государственном, региональном, муниципальном) вводятся бюрократические процедуры согласования. Однако, до сих пор всюду они являются сложными, длительными и не слишком эффективными, что представляет собой актуальную методологическую проблему. В нашей стране попытки решения, в том числе, этой проблемы предпринимались в научной школе Г.П. Щедровицкого.
В Советском Союзе они усугублялись тем, что в силу общего крена в пользу количественных экономических показателей, баланс нарушался и приоритет отдавался отраслевому планированию, в то время как территориальное планирование объективно должно быть равноправным партнером отраслевого. Хрестоматийным примером попрания территориального планирования отраслевым является строительство Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. При более тщательном подходе к размещению можно было бы иметь и необходимое уникальное производство, и сохранить в чистоте Байкал.
Но выбрали такое расположение, при котором комбинат, по сути, стал ложкой дегтя в бочке меда. И теперь имеем долгоиграющую проблему, решить которую простой остановкой комбината, вопреки мнению поверхностных экологов, уже невозможно. В современной России, когда отраслевое планирование, в угоду рыночной идеологии было отменено, это отнюдь не облегчило задачу пространственного планирования, подобно тому как, идти на одной ноге менее удобно, чем на двух, хотя бы и разной длины.
Если давать определение территориальному планированию, то оно, на взгляд автора, должно выглядеть следующим образом: территориальное планирование – это планирование использования территории в интересах пяти типов субъектов:
1 Людей живущих на ней (и шире, в пределах государства)
2 Людей живших на ней (сохранение историкокультурного наследия)
3 Людей, которые будут жить на ней (ответственность перед будущими поколениями)
4 Видами растений и животных (экологические аспекты, сохранение биоразнообразия)
5 Господа бога или вселенского разума или информационного поля или духов места, кому что ближе (для атеистов этот пункт опускается).
Из определения непосредственно явствует, что территориальное планирование изначально конфликтно и, как следствие, носит характер поиска компромиссов, поскольку, интересы различных видов субъектов часто прямо или косвенно противоречат друг другу. С точки зрения интересов диких животных и растений, человека лучше бы убрать, что, кстати, и пытаются локально сделать при организации заповедников. Человеку же свойственно потребительское отношение к природе, будто и впрямь, как сказано в Библии, все подлежит его хозяйственному оприходованию.
Аналогичный характер взаимодействия прослеживается и на более низких уровнях. Так ныне здравствующее население, в аспекте городского планирования подразделяют на большинство населения, муниципальных чиновников, предпринимателей и государственную власть. В типовом варианте, предприниматель имеет личный интерес совершить нечто противоречащее общему благу, например, построить еще один торговый комплекс возле метро, на месте последнего сквера. Муниципальные чиновники, призванные официально стоять на страже общего блага, имеют сильный неформальный интерес пойти ему навстречу. В условиях слабого общественного контроля они так и поступают, естественно, небезкорыстно. Центральная же власть в норме выступает на стороне большинства населения. Это типовой конфликт, повторяющийся с различными вариациями многократно, в частности, в отношении Химкинского леса.
Территориальное планирование как наука получило официальный статус более ста лет назад, но в России ей трагически не повезло. До первой мировой войны она в России не успела встать на ноги, затем последовал перерыв, связанный с войнами и разрухой. В Советской же России она оказалась в сложной ситуации. Из-за своего большого потенциала культурного, социального и политического воздействия на массы, она попала под жесткий идеологический контроль правящей партии из боязни проникновения через нее чуждой буржуазной идеологии. Для этого территориальное планирование было основательно выхолощено и упрощено, прежде всего, путем подавления его социально-гуманитарной составляющей. Социологические исследования не поощрялись, проектировщикам при определении потребностей населения требовалось удовлетворяться партийными установками. Но теория не просто сумма знаний, она, в определенной степени, единый организм. При усекновении половины организма, остается не половина, а гораздо меньше.
В 20 – х годах прошлого века, когда происходило становление пространственного планирования в России, была допущена роковая ошибка, которая не исправлена до сих пор: его не выделили в самостоятельную науку, а приписали к архитектуре, унизив ее до подраздела архитектуры. Таким образом, в СССР территориальное планирование существовало в усеченном, искаженном виде.
Неудачным оказался и термин, которым в СССР обозначили территориальное планирование: градостроительство. Он в значительной мере противоречит обозначаемому понятию, ибо территориальное планирование это, вообще говоря, не строительство и, в частности, не строительство городов. Это планирование использования территорий и необязательно даже сопряженное впоследствии со строительством. Оно распространяется не только на города, но на все уровни территориальной организации: от общегосударственного, через региональный, до масштаба группы зданий.
Неполноценное и приниженное состояние территориального планирования в нашей стране привело к тому, что мы получили вместо новых городов (по собственному признанию геопланировщиков) индустриальные деревни при промышленных предприятиях, унылую дегуманизированную жилую среду в городах, равнинные ГЭС, неперспективные деревни, угрозу поворота северных рек на Юг, и многое другое.
В постперестроечной России террпланирование в определенном смысле попало ≪из огня да в полымя≫ – лишившись идеологического прессинга коммунистической идеологии, попало под подозрение рыночной концепции. Поведшись на идеологическую провокацию западной пропаганды о том, что рынок, якобы, все расставит по своим местам (сами пропагандисты этой доктрины ей не следуют), отечественные политики отказались от отраслевого планирования и поставили под сомнение пространственное, стихия рынка де и здесь сама лучше все устроит. После многих лет стихийного развития и игнорирования пространственного планирования с очевидными плачевными результатами, сейчас началось осознание его необходимости. Не за горами реабилитация и отраслевого планирования. Здание Госплана хорошо сохранилось, а сама его архитектура диссонирует с идеей представительной власти…
Еще одним препятствием к созданию системы полноценного территориального планирования является его выраженный антикоррупционный потенциал. Теоретически хорошо известно, что переуплотнять застройку нельзя, строить торговые комплексы на землях, зарезервированных для строительства транспортных развязок нельзя, захватывать береговую полосу в частное владение нельзя, и много еще чего нельзя, но очень хочется чиновникам в угоду отдельным щедрым инвесторам. Естественно, такая ≪вредная≫ наука не может рассчитывать на симпатию муниципальных и прочих управленцев. Таким образом, территориальному планированию до сих пор фатально не везет в России.
Еще одна застарелая и нерешаемая проблема – использование устаревших, неэффективных форм организации территориального проектирования. Уже несколько десятилетий как во всем мире специалистами единодушно признано, что генеральные планы как форма планирования окончательно устарела ввиду ее негибкости. Приведем высказывание Пола Тейлора, руководителя отделения городского развития программы ООН-ХАБИТАТ: ≪Доминирующим методом в планировании периода была разработка генерального плана. Хотя он никогда не представлял собой монолитнуюмодель (структурное планирование, получившее развитие в 60-х гг., было ответом на классическую форму), существовали некоторые характерные проблемы.
Планы были дорогими, с привлечением больших групп профессионалов, разработка их продолжалась годами, в отдельных случаях десятилетиями. Это не имело бы большого значения, если бы планы реализовывались. Но за исключением некоторых стран на Севере, они оставались на бумаге. Реальность менялась уже к моменту, когда были собраны исходные данные. Поэтому планы часто становились устаревшими даже до того, как они были завершены. В развивающемся мире большинство из того, что реализовано, не было зап-ланировано заранее, неформальное развитие превалировало над предположениями и проектами планов и их видением упорядоченного развития. Мир доказывал, что он слишком хаотичен и динамичен для того, чтобы его можно было втиснуть в границы сложных генеральных планов≫.
На смену генпланам пришла разработка ≪Стратегий территориального развития≫ и организация процесса непрерывного, следящего управления пространственным развитием. Когда спрашиваешь об этом разработчиков нынешних генпланов, они отвечают, что да, конечно, мы с этим согласны, и мы вводим в свои разработки новые методологические принципы. Но форма, как и прежде, во многом определяет содержание, и такая половинчатость и раздвоенность, когда говорим одно, а подразумеваем другое, ни к чему хорошему не приводит, а в психиатрии, например, называется шизофренией.
Наиболее сложным видом территориального планирования является планирование развития больших городов. Территориальное планирование, начиная с уровня больших городов, является вызовом человеческому интеллекту: задача для людей чрезвычайно актуальна, но решать они ее до сих пор удовлетворительно не научились. Люди создали то (большие города), чем успешно управлять оказываются пока не в состоянии из-за недостаточно развитого интеллекта. Чтобы это не показалось преувеличением, приведу цитату: ≪…Это попытки проектировать город. Не тот город 15-го века, который всякий нормальный мастер мог спроектировать, а тот город, который становится миром, средой.
Предпринимались драматические попытки его проектировать в 20-м столетии, закончились они тотальным крахом. Проектирование, зализывая раны, отползло от города. С городом оно работать не может≫. (Глазычев В.Л. Лекция об эволюции проектирования [1].)
Террпроектировщик должен профессионально разбираться в очень многих областях знания, практически должен быть энциклопедистом. При этом, обладать системным мышлением, иначе он попросту не сможет представить себе объект, которым он занимается (в частности, город). Действительно, в крупном городе выделяются десятки различных первостепенных (и еще больше второстепенных) функций, которые проекти ровщик обязан учитывать и взаимоувязывать. Ясно, что такой специалист будет уникальным, либо его не удастся найти (обучить, воспитать) вообще.
Есть другой возможный путь решения задачи – организовать совместную работу многих специалистов из различных областей знания. Но для этого необходимо чтобы они могли слушать и понимать друг друга, выработали общий язык, научились эффективно работать в команде. Создание таких команд из специалистов разных. в том числе, далеких друг от друга (например технических и гуманитарных) областей является актуальной, но пока трудноразрешимой задачей. Проблему создания таких коллективов поставил 30 лет назад Г. П. Щедровицкий на своих знаменитых семинарах, но она пока еще не далека от удовлетворительного решения, тем не менее, усилия в этомнаправлении актуальны, и не только для территориального планирования. Вообще работа террпроектировщика сродни божественной, для бога она, возможно, не является трудной, но для человека столь сложна, что лежит на пределе его интеллектуальных возможностей.
Мышление дилетанта в этих вопросах отличается тем, что он видит только несколько функций и плохо представляет себе их взаимосвязь и взаимовлияние, поэтому он и склонен находить простые решения сложных городских проблем, естественно ошибочные. Но в силу незнания даже основ террпланирования большинство городских управленцев находятся на уровне дилетантов и мы все ≪расхлебываем≫ последствия их деятельности..
Один из важных уроков, которые извлекли наиболее прозорливые градопланировщики из опыта ХХ века, является вывод о том, что город является не просто очень сложной и тесно связанной системой, но, прежде всего, системой живой. Это означает, что главным, ведущим фактором в городской системе являются люди, население. Отсюда следует, что к городу нельзя подходить как к некоей очень большой машине, инженерному или дизайнерскому изделию. Город имеет внутренние, присущие ему закономерности поведения и развития, которые добросовестный проектировщик должен изу чать, и стараться их использовать, а не противоречить им. Противоречие им, собственно и привели к провалу многие крупные градостроительные проекты 20 века, которые имел в виду автор приведенной выше цитаты.
Чтобы изучать внутренне присущие городу закономерности градопланировщику необходимо заключить союз с социологией, социальной психологией и другими гуманитарными дисциплинами. Этот вывод весьма непрост, до сих пор далеко не все проектировщики его осознают, чему служат свидетельством многочисленные типичные планировочные ошибки.
