Характеристика экожилья будет неполной, если не рассмотреть, помимо экодомов, особенности поселков, микрорайонов и городов, состоящих из них.
Двести лет назад в городах мира проживало 3% населения Земли. К 1900 г. эта цифра выросла до 13,6%, к 1950 г.— до 28,8%. Сейчас доля городских жителей составляет уже 50%, в России она вплотную приблизилась к уровню в — 75%, в ФРГ эта доля равна 94%, в Англии — 91%. Эксперты ООН прогнозируют, что к 2030 г. 60% населения Земли, т.е. 4,9 млрд. из 8,1 млрд., будут жить в городах.
Тот факт, что эффективное в энергетическом и в других отношениях жилье становится в высокой степени автономным и независимым от коммунальных инженерных сетей, самым серьезным образом меняет ситуацию в градостроительстве. Действительно, для современных городов инженерная инфраструктура жилья и обслуживающие ее производства являются одними из самых важных и определяющих градообразующих факторов. Если влияние этих факторов в связи с появлением экологичной застройки снизится, города неизбежно серьезно трансформируются, причем в лучшую сторону. Современные города, особенно крупные становятся все менее пригодными для проживания. Увеличивается загрязнение, растет преступность. Стрессы, некачественное питание, малоподвижный образ жизни приводят к росту заболеваний.
Современный горожанин подобен тяжелобольному. Он прикован к «капельнице» — сети снабжения и «искусственной почке» — канализации и коммунальным службам. У горожанина как бы лежит на горле чужая рука, которая вольна в любую минуту сжаться — перекрыть воду, тепло, электроэнергию, связь. Поэтому горожанин — существо зависимое и запуганное, легко поддающееся паническим настроениям и шантажу со стороны власти. Им легче манипулировать, чем сельским жителем, чувствующим свою относительную независимость и самодостаточность.
Горожанин в большой степени зависим от жизненно важных факторов, не поддающихся его контролю. Так, в городах запасов продовольствия содержится на несколько недель. Ни один современный город не обеспечивает себя полностью, т.е. не является устойчивым. Он как жук в паутине транспортных артерий, существует за счет близлежащих областей, остальной страны и дальних стран. Сельхозпродукция в среднем проходит путь в 2000 км, прежде чем попасть на прилавки. Город вбирает в себя потоки грузовиков, эшелоны вагонов, корабли и самолеты с грузами и изрыгает обратно жидкие нечистоты, горы мусора, килотонны ядовитых дымов.
Любопытно привести мнение о городах в 1854 г. вождя индейцев Сиэтла президенту США в ответ на предложение выкупа земли: «Я не понимаю: наши мысли отличны от ваших. Зрелище ваших городов — боль для взора краснокожего. Возможно, что так происходит потому, что краснокожие — дикари и они многого не понимают. В городах бледнолицего нет тишины. В них нет такого места, где можно послушать, как весной распускаются почки, как шелестят крылья насекомых. Возможно, что я просто дикарь и многого не понимаю. Мне кажется, что шум только оскорбляет слух. Разве это жизнь, если человек не может расслышать одинокий крик блуждающего огонька или ночной спор лягушек у пруда? Я — краснокожий, я многого не понимаю. Индейцы предпочитают мягкое звучание ветра над водами пруда, запах этого ветра, омытого полуденным дождем и пропитанного ароматом сосновой смолы».
Экожилье, будучи внедренным в города, в состоянии ликвидировать или смягчить многие болезни современных городов. Мнение о неприемлемости, по причине малоэтажности, экожилья в городах из-за дефицита площадей лишено оснований.
Экодома в городе?!
Мнение о том, что малоэтажная застройка подходит только для сельской местности или для пригородов, в определенной мере справедливо для обычной малоэтажной застройки, но не для экологической. Уплотненная застройка малоэтажными экологическими домами позволит создавать города столь же компактные, как и застроенные многоэтажными зданиями. Чтобы сделать этот, на первый взгляд неожиданный вывод, следует посмотреть, как используются площади современных городов.
Прежде чем приступить к вопросу о сравнительной плотности населения при малоэтажной и высотной застройке, необходимо развеять некоторые распространенные заблуждения. Территорию города подразделяют на ряд зон, среди которых кроме селитебной, т.е. населенной, есть и производственно-складская, внешнего транспорта, крупных зеленых насаждений, резервная и т.д. Горожане перемещаются по городу по большей части в пределах населенной зоны и зоны общественных центров, вследствие чего пребывают в простительном заблуждении, что эти зоны занимают львиную долю городского пространства. Но это не так. Доля селитебной зоны в составе городских земель по статистике составляет лишь 15—35%. Остальные площади заняты под другие функции.
Второе заблуждение связано с характером роста плотности населения с увеличением этажности застройки. Плотность эта растет не пропорционально количеству этажей, а гораздо медленнее. Пропорциональным рост был только на рубеже XIX и XX веков, когда бесконтрольно со стороны городских властей осуществлялась сверхплотная застройка. От того времени остались печально известные кварталы с тесными дворами-колодцами. Позже из соображений обеспечения необходимой инсоляции помещений и по другим причинам были повсеместно приняты градопланиро-вочные правила, согласно которым чем выше здания, тем дальше они должны быть расположены друг от друга. В итоге плотность жилого фонда хотя и растет с этажностью, но не пропорционально, а значительно медленнее, как корень кубический из этажности, т. е. увеличение этажности в два раза приводит к увеличению жилой площади лишь в 1,25 раза, а увеличение этажности в три раза приводит к возрастанию плотности только в пропорции 1:1,45. Таким образом, такой козырь сторонников многоэтажной застройки, как высокая плотность населения, оказывается не так весом, как кажется на первый взгляд.
Проведем несложный мысленный эксперимент. Предположим, что мы заменяем массив многоэтажной жилой застройки на малоэтажную экологическую. Ликвидируя высотную застройку, мы тем самым облегчаем бремя, которое лежит на производственной, складской, транспортной, иженерно-коммунальной системах города, поскольку требования малоэтажного экологического жилья к этим системам заметно более скромные. И мы можем в определенной мере сократить их, в том числе и занимаемую ими территорию. На освободившихся площадях размещаем дополнительное малоэтажное жилье. Расчеты показывают, что этого будет достаточно для сохранения паритета населения и площадей в городе. В итоге территория города не увеличится, число жителей останется прежним. Изменится только распределение городских площадей по характеру их использования внутри города. Больше станет селитебных территорий, меньше — производственных, складских, транспортных.
Экологический микрорайон может быть гораздо более гармонично вписан в природный ландшафт, причем с много меньшими его нарушениями, чем это возможно для многоэтажных домов. В пределах города существуют территории, которые по тем или иным причинам не могут быть застроены многоэтажными или высотными зданиями, но могут застраиваться малоэтажными. Это, например, крутые склоны на пересеченном рельефе. Тем самым можно будет использовать территории, которые раньше не застраивались.
Таким образом, город, застроенный преимущественно экодома-ми, будет иметь иную структуру, чем существующие города. В нем меньше будет промышленных предприятий с их санитарно-защитными зонами, складских территорий, транспортных и энергетических предприятий, сооружений городской инженерной инфраструктуры (теплопунктов, подстанций, насосных станций, водоочистных станций, станций очистки стоков), в том числе различных подземных коммуникаций. Будет полнее и рациональнее использована земля, сохраннее естественный ландшафт. За счет этого будет увеличена доля городской территории, отводимая под жилую застройку.
Даже у обычной, неэкологической малоэтажной застройки в городах имеется масса преимуществ. В специальной градостроительной литературе простое перечисление их занимает страницы. Преимущества же экологической малоэтажной застройки трудно переоценить. Города смогут сбросить излишний инфраструктурный и промышленный балласт, во многом ответственный за тот груз проблем, который они сейчас имеют. Снижение излишнего промышленного производства и количества предприятий (в первую очередь с отсталой технологией) и, соответственно, свалок, дорог и т.д, приведет к уменьшению загрязнений всех видов. Качество городской среды заметно улучшится.
Таким образом, можно освободить свои головы от крепко вбитой догмы о том, что современный город — это обязательно скопище типовых многоэтажных коробок из железобетона. В силу высокой степени автономности, присущей экологическому жилью, еще одним полезным следствием экологической застройки городов будет повышение их устойчивости ко всякого рода бедствиям как природного, так и социального характера, например, террористическим акциям.
В городских условиях придется максимально уплотнять застройку, для этого нужно будет сокращать площадь придомовых участков до минимума, который составит 2-3 сотки на семью, и блокировать дома. На Западе городские блокированные дома с квартирами, имеющими отдельный вход, и, возможно, приватный участок земли, имеют широкое распространение и называются town house. Town house занимает промежуточное положение между отдельным домом и многоуровневой квартирой. С одной стороны, хозяева пользуются всеми благами городской цивилизации — от культурных до коммунальных. С другой стороны, все же town house — это дом с участком. Появляется возможность совместного использования коммуникаций, а с точки зрения стоимости строительства и удобства обслуживания это несомненное достоинство.
Возможно, появятся здания переходного, промежуточного типа между малоэтажными экологическими и многоэтажными. Это среднеэтажные в 4—5 этажей здания. Нижние квартиры будут иметь отдельный вход и участок земли и будут приближены по своим функциям к экодомам; верхние будут обычными городскими квартирами.
В современных городах неоправданно много земли находится под асфальтовыми и бетонными покрытиями или похоронено под инженерными и транспортными сооружениями. Существуют возможности возврата части этих площадей для использования под зеленые насаждения. Так, в Австрии родилось общественное движение с лозунгом «дроби асфальт». Предлагается, в частности, строительство подвесных пешеходных дорожек, приподнятых над землей автомобильных дорог и местных проездов и т.д. Эти меры, в частности, будут способствовать улучшению микроклимата, улучшению гидрологического режима местности, уменьшению потребности в ливневой канализации и т.д.
Дорожные и другие асфальтовые и бетонные покрытия можно выполнять как проницаемыми, так и непроницаемыми для воды, в зависимости от особенностей местного гидрологического режима. В последнем случае дождевую воду можно собирать для очистки и последующего использования. Очевидно, что при использовании экологической застройки осуществление перечисленных мероприятий значительно упростится. В экоквартале, ввиду отсутствия центральных инженерных сетей, будут отсутствовать подземные и надземные коммуникации с необходимыми для них сооружениями. Таким образом, будут исключены исходящие от них нарушения геологических условий и отчуждение земли. Меньшая степень закрытости почвы в экоквартале будет способствовать улучшению микроклимата и гидрологических условий, увеличению площади озеленения.
Специалисты по городскому планированию, может быть, слегка утрируя, утверждают, что средневековые города сформировала повозка. Подобно этому, современные города в значительной мере формируются, подчиняясь требованиям удобства и экономичности прокладки различных инженерных и транспортных сетей. Хотя это может быть и не заметно на первый взгляд, инженерная инфраструктура оказывает большое влияние на развитие и функционирование города. Так, жилые массивы часто возводятся не там, где им лучше было бы находиться по другим соображениям, а там, куда сети тянуть короче и дешевле. Сети — это не только трубопроводы и провода, это и многочисленные обслуживающие их установки и сооружения, в том числе гигантские, такие, как теплоцентрали, насосные станции, станции очистки сточных вод и т.д. Кроме того, для строительства и эксплуатации сетей требуется значительное количество металлоконструкций, стройматериалов, техники, топлива, химикатов и т.д. На все это работает заметная доля промышленности. Поэтому вся эта система в строительстве и эксплуатации является дорогой, ресурсо- и землеемкой, многоотходной. Дорого она обходится не только экономически, но и с точки зрения наносимого природе ущерба.
Времена, когда увеличение масштабов технических сооружений приводили к росту их эффективности остались в первой половине XX века. В настоящее время наблюдаются противоположные тенденции. Так, крупные гидроэлекростанции оказались экологически вредными и экономически не столь эффективными как когда-то предполагалось. Мини- и микроГЭС при правильном проектировании оказываются приемлемыми со всех точек зрения.
Современная научно-техническая революция создала технику малых форм, которые, как правило, эффективнее крупных сооружений. Большинство современных высоких наукоемких технологий представляют собой небольшие установки, имеющие совершенное микропроцессорное управление. Они оказываются доступными не только для малых предприятий, но и для отдельных домохозяйств, как для производственной деятельности, так и для обеспечения бытовых удобств.
В соответствии с общей тенденцией развития техники за последние десятилетия прошлого столетия, оптимальный размер технических систем, в том числе инженерных сетей, снижался. Иначе говоря, оптимум сдвигался в сторону меньших размеров, меньших радиусов обслуживания. Можно утверждать, что в настоящее время оптимум для инженерных муниципальных сетей находится в районе радиуса обслуживания в несколько сотен метров. В противоречии с этим размеры реальных инженерных сетей росли вместе с увеличением городов и к настоящему времени достигли огромных размеров. Так, например, вода в крупные города подается уже нередко за сотни километров. В итоге они превратились в гигантских монстров, дорогих, ресурсорасточительных и неэффективных.
Гигантские централизованные муниципальные инженерные сети превратились к настоящему времени в тормоз развития городов и в гигантских пожирателей ресурсов, в то время как полезная отдача от них неуклонно падает по мере их роста и старения. Так, сейчас уже практически всеми признано, что Российское государство не в силах содержать их даже на минимально приемлемом уровне. Так обстоят дела только в России. Несмотря на то, что в Западной Европе ремонтировать сети значительно легче, по причине более теплого климата, в некоторых городах дырявые водопроводы не ремонтируют из-за нехватки средств, мирясь с тем, что 90% воды теряется из-за протечек. В странах третьего мира до 60% воды из водопроводов теряется из-за протечек и несанкционированных подключений.
Недавнее обследование выявило удручающе низкий КПД отечественных котельных вследствие плохого технического состояния и неправильной эксплуатации. Так, для котельных, работающих на мазуте, он составил в среднем 25—30%, для работающих не газе — 30—40%, тогда как в норме должен достигать 80% и более. В тепловых сетях из-за больших протечек теплоносителя, теряется до 60% вырабатываемой тепловой энергии. Это приводит к тому, что конечный результирующий КПД систем центрального теплоснабжения не превышает 15—20%. На фоне этих удручающих цифр продолжающиеся утверждения о каких-то преимуществах центральных систем теплоснабжения выглядят странно.
Сейчас оптимальными являются лишь коллективные инженерные сети, рассчитанные на обслуживание не более чем нескольких десятков или сотен домовладений. Во многих случаях наилучшим решением являются индивидуальные инженерные системы. Именно на такие решения ориентированы экодома и жилые образования из них.
Другим следствием сокращения инженерных сетей и увеличения автономности жилья будет значительно возросшая устойчивость жилых образований по отношению к авариям, стихийным бедствиям, проявлениям терроризма.
Наряду с «инженерно-сетевым» в городе по-прежнему играет важную роль транспортный фактор. Город нуждается в определенной системе грузо- и пассажироперевозок, которые, с одной стороны, зависят от структуры города, с другой — сама эта структура складывается под влиянием развития транспортной системы.
Транспортный фактор во многом определяет остроту экологических проблем в городах. Автомобили загрязняют воздух десятками вредных веществ, служат источниками шума и загрязнения водоемов. Недавними исследованиями выявлено, что риск от пыли, образующейся от истирания автомобильных покрышек и асбестовых тормозных колодок, серьезно недооценивался, он оказался сравним по степени опасности с выхлопными газами.
Под транспортные сооружения отчуждаются большие земельные площади. Так, в американских городах, например, под дороги, стоянки, гаражи и другие сооружения, связанные с автотранспортом, занято, как правило, более трети площадей. Известно, что в экономически развитых странах в расчете на одного жителя потребляется в несколько десятков раз больше природных ресурсов, чем в бедных. В значительной мере это происходит за счет большой транспортной подвижности населения, и в первую очередь из-за поездок на автомобилях.
Если для решения проблем города, связанных с жильем, может быть предложено радикальное средство — экодома, то для решения транспортных проблем одного такого радикального средства, по-видимому, не существует. Эта проблема может решаться лишь постепенно, комплексным использованием множества различных мероприятий, каждое из которых в отдельности дает лишь небольшой эффект. Сейчас известно много новых подходов, которые позволят значительно усовершенствовать и сделать более экологичными существующие транспортные системы городов. Весьма перспективным, в том числе и для северных стран, специалисты считают велотранспорт, за свою большую пропускную способность велодороги даже получили название велополи-тена. Другой из возможных примеров — диверсификация парка легковых автомобилей. Появились понятия городского и районного автомобиля. Первый — меньше обычного автомобиля, с меньшим запасом хода и предназначен для поездок в пределах города, второй — еще меньше — для поездок внутри городского района. Обычный автомобиль остается для нечастых дальних загородных поездок. Городской и районный автомобили целесообразно конструировать как во породные или электроводородные. Вопрос об экологичности аккумуляторных электромобилей спорен, экологичность их с учетом всего цикла производства, эксплуатации и утилизации сомнительна. Исключение могут составлять лишь солнечные электромобили. Водородные автомобили могут быть весьма экологичными, если их топливо получено с помощью возобновляемых источников энергии. В этой связи можно привести пример шведа Ольфа Тегистрома, который построил двухэтажный энергоэффективный дом с солнечными батареями, ветроэнергетической установкой и водородным аккумулятором энергии. В добавление он переделал свой серийный автомобиль_ SAAB на водородное топливо. Получаемой на собственных установках энергии ему хватает не только для покрытия всех энерго-потребостей дома, но и для поездок на автомобиле.
С другой стороны, экодома будут способствовать заметному перераспределению мест приложения труда ближе к жилью. Действительно, те функции, которые раньше выполнялись коммунальными службами и предприятиями, будут выполняться посредством домашнего труда (энерго-, водо-, теплоснабжение, сортировка мусора, канализация, очистка стоков). Многие пожелают серьезно заниматься теплицей и приусадебным участком и т.д. Это сократит ежедневные трудовые миграции населения, являющиеся основной нагрузкой для городского пассажирского транспорта. Изменение структуры промышленности в сторону ее похудания и перехода на выпуск более высокотехнологической и менее ресурсоемкой продукции приведет к уменьшению грузоперевозок. Таким образом, нагрузка на транспортную систему города снизится, и она может быть пропорционально сокращена и по количеству транспортных средств, и по транспортным коммуникациям.
Сейчас общепризнанно, что современные города пребывают в затяжном кризисе, радикальных путей выхода из которого не найдено. На конгрессе Всемирной ассоциации метрополисов, состоявшемся в 1987 г. отмечалось, что крупнейшие города сталкиваются со значительными трудностями в своем функционировании и что город, который раньше считался основным двигателем экономического и социального прогресса, в настоящее время рассматривается как тормоз. Это подтверждается быстрым ухудшением условий жизни городского населения, связанным с недостаточным развитием инфраструктуры (жилье, транспорт, водоснабжение, медицинское обслуживание), экономическим кризисом, ростом безработицы и финансовых трудностей, нарушением экологического равновесия и усилением социального неравенства. На состоявшемся в 1993 г. в Чикаго конгрессе архитекторов была принята декларация, в которой задача обеспечения устойчивости природной среды была провозглашена основной целью архитектурной деятельности.
Кризисные явления, приведшие к нынешним проблемам, начали развиваться со второй половины прошлого века в связи с началом интенсивного роста городов и развитием индустриализации. Тогда же в противовес была выдвинута идея города-сада, и началась история многочисленных попыток, говоря современным языком, экологизации городов, ни одна из которых не привела до сих пор к ощутимому успеху.
В начале века многим архитекторам казалось, что для того, чтобы создать зеленый лучезарный город, надо поселить людей в как можно более высоких домах, с тем чтобы освободить больше земли под парки и сады. Поскольку для высоких домов, как оказалось, нужно очень много обслуживающих их учреждений, сооружений и прочего, то построенные на таких принципах урбанизированные зоны зелеными и удобными для проживания не стали. Хотя до сих пор подобного рода проекты иногда разрабатываются, и не только дилетантами. Сейчас становится все более очевидным, что будущее городов связано с противоположной тенденцией, а именно с малоэтажной экологичной застройкой.
Феномен города
С точки зрения механистического подхода город — это большая машина для жилья, работы и восстановления сил. Такой взгляд на город, возобладавший в начале XX века, во-первых, как показала последующая градостроительная практика, оказался ошибочным, во-вторых, принес много вреда и проблем современным городам.
Перед рассмотрением того, каким может быть город с жилой сферой, представленной преимущественно экодомами, следует предварительно рассмотреть сам феномен города. В нынешнем веке закончился неудачей ряд масштабных попыток спроектировать и создать города, исходя из представлений о них как о больших технических системах. Согласно этим представлениям, предполагалось, что город — это своего рода машина для жизни людей, и каким задумает его проектировщик, таким он и окажется на практике, т. е. чем лучше он его спроектирует, тем лучше будет функционировать город и тем удобнее будет жить в нем людям. Но практика реализации ряда претенциозных проектов строительства новых городов показала, что город ведет себя не как машина, а как живая система, как своего рода организм, который имеет собственные закономерности развития, и если проектировщик их не учел, реальный город ломает рамки проекта и перестраивается в соответствии с собственными закономерностями.
В качестве примера можно привести столицу Бразилии — город Бразилиа. Согласно замыслу архитекторов, его планировка напоминала контур самолета, и в это был заложен функциональный смысл. Однако, когда город зажил своей жизнью, от первоначального плана мало что осталось.
Начиная с середины прошлого века, город стал предметом серьезного исследования различных специалистов, в том числе представителей системного анализа. Город был признан сложной полиструктурной системой, главными подсистемами которой являются природная, техногенная и сами городские жители, при ведущей роли последних. Установление сложного системного характера города позволяет более осмысленно подходить к его проектированию.
Представление о городе как о сложной живой полиструктурной системе важно для поисков путей экологизации, в которой современные города, остро нуждаются. При этом сразу, не вдаваясь в детали, можно делать вывод: если речь идет о совершенствовании отдельно экологической сферы города, то результаты будут в лучшем случае поверхностными и неустойчивыми. Город, как всякую живую в отличие от машины систему, можно эффективно совершенствовать только как целое, но не по частям. Тем не менее, и в настоящее время такие односторонние и потому бесперспективные программы разрабатываются и принимаются, и каждая использует термины «экология», «экогород» и т. д. Чтобы дистанцироваться от них, в данной работе термин «экогород» использоваться не будет.
Идея совершенного «лучезарного» города волновала мыслителей с давних времен. В конце XIX века она нашла свое воплощение в идее городов-садов Э. Говарда. В XX веке было предложено множество проектов экологических городов. В наиболее узком понимании экогород или экополис — это город с экологически благоприятной для людей средой обитания на его территории и в пригородах. Такая постановка вопроса подразумевает борьбу с загрязнениями городской среды, увеличение площади зеленых насаждений и тому подобные распространенные мероприятия. Сами по себе эти мероприятия полезны, но к значительному улучшению экологической обстановки в городе привести не могут, так как город, как большую сложную систему, можно успешно совершенствовать только как целое, а не путем изолированного улучшения одной из подсистем. Более совершенные концепции экогорода (Реймерс) предполагают гармоничную архитектуру, пространственное единство и функциональную связность озелененных площадей, индивидуализацию придомовых пространств, преимущественно малоэтажную застройку. Как видно, при этом все же основной идеей экогорода остается качественное и количественное развитие системы зеленых насаждений. Предполагается максимальное озеленение, в том числе стен и крыш зданий. Таким образом, при некотором расширении подхода здесь не предполагается ничего принципиально нового по сравнению с известной концепцией городов-садов, которая уже доказала свою утопичность. В целом же сейчас, как отмечается во [Владимиров]: «И в современном жилищном строительстве, и в градостроительстве в целом, тенденции таковы, что города, скорее, отдаляются от идеи экополиса, чем приближаются к ней».
На взгляд автора, основная причина всех неудач попыток решить экологические проблемы городов заключается в том, что типичное современное городское жилье по сути своей антиэколо-гично. Но жилая среда — это основная ткань города, его системообразующий элемент, и если она неэкологична, то и сам город будет таковым, несмотря на любые функционально-планировочные ухищрения проектировщиков. Перефразируя известную поговорку, можно сказать, что из негодного материала хороший продукт не сделаешь. Но должно быть верным и обратное — город, созданный на основе экожилья, может стать при прочих разумных решениях действительно экологичным.
Строго говоря, следует говорить не об экологичном городе, а о совершенном городе, так как хорошее качество среды обитания еще не гарантирует соответствующих социально-экономических, культурных и т.д. условий жизни в городе. Конечно, само по себе экожилье не сделает автоматически город экологичным, но оно откроет реальную перспективу достичь не только высокого качества среды в городе, но и сделать город совершеннее во всех его проявлениях и радикально снизить негативное влияние городов на окружающие территории.
При ранжировании специалистами экологических проблем современных городов в первую тройку в разном порядке обыкновенно попадают загрязнение воздуха, загрязнение вод и нарушение геологической среды. Последнее у неискушенного в этих проблемах человека способно вызвать недоумение. Действительно, земная твердь представляется такой надежной, устойчивой, невозмутимой. Но она только на первый взгляд представляется статичной, в ней постоянно протекают гидрологические, геохимические, физические процессы, которые в условиях ненарушенного природного ландшафта обычно находятся в динамическом равновесии. Но их динамика может существенно исказиться под воздействием антропогенного вмешательства, что приводит к потере равновесия. Практика показывает, что те нагрузки, которые оказывают на верхний слой литосферы надземные и подземные сооружения города, самым существенным образом могут нарушать естественный ход геологических процессов. А это в свою очередь может проявляться оползнями, оседанием и провалами массивов грунта и разрушением сооружений, ускоренной коррозией коммуникаций из-за блуждающих токов и т.д.
Особую категорию геологических нарушений составляют нарушения гидрологического режима. В условиях российского, преимущественно равнинного, рельефа и достаточно увлажненного климата подземное пространство довольно плотно пронизано различными водными потоками. Пространственное и временное распределение этих потоков называется гидрологическим режимом ландшафта и самым существенным образом определяет жизнедеятельность расположенных на нем природных систем. Можно привести в пример случай, когда в черте города дубовая роща, являвшаяся местной достопримечательностью и имевшая тысячелетнюю историю, засохла из-за неудачной прокладки канализационного коллектора, понизившего уровень грунтовых вод на ее территории.
Воздействие города приводит к загрязнению подземных вод. Загрязненная вода, как правило, становится химически агрессивной и начинает разъедать фундаменты, подземные коммуникации и другие сооружения. Химической деструкции могут подвергаться не только искусственные объекты, но и горные породы, в частности известняки. Такой процесс называется карстообразованием. В результате образуются подземные пустоты, а следом и провалы с разрушением зданий, попавших в зону их развития. Таких примеров известно немало. Уже во время написания этих строк произошел крупный провал в центре Москвы на улице Большая Дмитровка, о котором сообщили все средства массовой информации. Но за пределами внимания СМИ оказываются десятки и сотни подобных аварий меньшего масштаба, так, за несколько первых месяцев 1998 года в Москве произошло порядка 600 средних и мелких провалов и просадок. Специалисты прогнозируют увеличение числа подобного рода аварий, если не будут проведены дорогостоящие инженерные работы.
Параллельно с загрязнением подземных вод обычно идет процесс поднятия их уровня, носящий название подтопления. «Подтопление» — термин, означающий, что уровень грунтовых вод находится выше нормы. А норма — это обычно 3—4 метра ниже уровня земли; при ее соблюдении хорошо всем — людям, зданиям, растениям. При превышении этого уровня почва становится более влажной, появляются комары, строительство обходится дороже, увеличивается опасность оползней, провалов, разрушения зданий.
По данным специалистов, 30% территории Москвы сейчас подтоплена, уровень стояния грунтовых вод повышается ежегодно на 1—3 сантиметра. Это связано с засыпкой оврагов, рек и ручьев, которые в природе выполняют роль естественного водоотводяще-го дренажа.
Основные причины подтопления заключаются в протечках водопроводов и канализации, из которых, по общепринятым оценкам, теряется до трети всей подаваемой воды, и в том, что все фундаменты и другие многочисленные в городе подземные сооружения представляют собой плотины на пути подземных водостоков. Этот эффект, называемый барражным, мог быть уменьшен устройством обводного дренажа, который, однако, по соображениям экономии, как правило, не делался. В результате вода заливает подвалы и другие подземные сооружения или повышает уровень влажности в них. Это приводит, в частности, к размножению грызунов, комаров и т.д. Активизируются суффозионные процессы — процессы вымывания грунта из под фундаментов, повышается сейсмичность территории, выходят из строя подземные коммуникации. Расширяется поле и для коррозионного воздействия загрязненных грунтовых вод. Некоторые грунты, увлажняясь, теряют свою прочность и несущую способность, что также может обернуться авариями для расположенных на них сооружений.
На территории России расположены сотни подтопленных и подтапливаемых городов, ежегодный ущерб от него исчисляется суммами порядка сотен миллионов долларов. Одной из причин подтопления является нарушение естественного ландшафта при подготовке площадок под многоэтажное строительство: выравнивание микрорельефа, засыпка русел ручьев, мелких речек. С другой стороны, экозастройка, будучи малоэтажной, легко может быть вписана в ландшафт без его существенного изменения. За счет отсутствия центральных водо- и теплопроводных сетей и канализации устраняются протечки, легкие фундаменты экодо-мов, снабженные обводным дренажем, не будут создавать значительного барражного эффекта. Вообще подходить к освоению подземного пространства города следует осторожно, с обязательным учетом прогноза гидрогеологических последствий от такого вмешательства в геологическую среду. Существует поверхностное мнение, что подземные пространства представляют собой легкодоступный резерв для развития городов, однако из-за потенциальной уязвимости геологической среды это далеко не везде так. Поэтому многие масштабные проекты освоения подземного пространства городов бывают далеко не всегда оправданны.
Можно закрыть и отложить в сторону непонравившуюся книгу или журнал, не удостоить вниманием безобразную картину, уйти с неудачного спектакля, но невозможно или затруднительно уйти от плохой архитектурной среды, в этом отличие архитектуры от других искусств и ее особая роль.
На человека отрицательно действуют не только загрязненный воздух, повышенный шум, электромагнитные поля, но и не соответствующая физиологическим потребностям видимая среда. В настоящее время признано, что окружающая видимая среда является одним из важных экологических факторов, необходимых для нормальной жизнедеятельности человека. Обеднение и монотонность ее, перегруженность стандартными элементами незамедлительно отрицательно сказывается на самочувствии человека, функционировании нервной системы и на отдельных механизмах его зрения. Так, медики, например, отмечают ухудшение здоровья населения в районах, где наблюдается архитектурная дисгармония застройки.
Визуальная среда, обедненная зрительными элементами, способна привести человека к инвалидности. «Зрительное голодание» крайне тяжело переносится полярниками, спелеологами, космонавтами, моряками-подводниками и жителями полярных областей. Но «трудами» градостроителей в схожие по зрительной неблагоприятности условия все более помещаются и жители современных городов. Медикам известно также, что человеческое зрительное восприятие настроено на определенные характеристики визуальной среды, которые в современных городах резко нарушаются. Такие нередкие спутники жизни обитателей больших городов, как депрессия, хроническая усталость, агрессивность — тоже в значительной мере обусловлены тем, насколько полезно или вредно глазу то, на что мы вынуждены смотреть. В идеале-то нет ничего лучше, чем вид на речку, на лес да облака над головой...
Видимая среда современного города нередко уныла, убога, монотонна, перегружена большими плоскостями, прямыми углами и линиями, повторяющимися геометрическими фигурами, что резко отличается от привычной для человека визуальной естественной среды и способствует развитию депрессивных состояний. У специалистов имеет хождение понятие «грусть новых городов». Сыщикам из уголовного розыска из опыта известно про существование в городах мест с повышенным уровнем уличной преступности. Они могут определять эти места визуально. Нетрудно догадаться, что это ареалы с особенно убогой и агрессивной визуальной средой. Индустриальные ритмы, пронизывающие всю современную архитектуру, делают ее вредной для зрительного восприятия. Это одно из последствий концепции рациональности форм в архитектуре, ярым поборником которой был Корбюзье. Как показала практика, рациональность форм не соответствует физиологическим нормам зрения.
Особую остроту при создании среды в массовой жилой застройке приобретает проблема преодоления монотонности и невыразительности внешнего архитектурного облика во внутриквар-тальных пространствах новых микрорайонов, которые угнетают и духовно принижают людей и по степени воздействия на человека приближаются к таким факторам, как нездоровые качества и неудобства физической среды. Уже сегодня в мире существует такая практика, как страхование вида из окна. И если новостройка закрывает, предположим, вид на парк, реку или старинный собор, человек вправе потребовать компенсацию.
Неблагоприятная для глаз человека видимая среда может быть гомогенной и агрессивной. Первая характеризуется либо отсутствием, либо малым числом и невыразительностью зрительных элементов. Основная причина агрессивности видимой среды — изобилие повторяющихся стандартных зрительных элементов. Современная архитектура в большинстве случаев создает именно такую визуальную среду в городе. Характерным примером могут служить многоэтажные здания, где на огромной стене рассредоточено большое число одинаковых окон. Именно такую ситуацию имел в виду английский принц Чарльз, говоря о том, что современные архитекторы нанесли английским городам урон больший, чем немецкие бомбардировщики. В то же время в городах встречаются и примеры очень благоприятной визуальной среды, но чаще всего это относится к старинным архитектурным ансамблям. Так, например, в Москве в этой связи выделяются Красная площадь и Новодевичий монастырь. На противоположном полюсе по оценке экспертов, находится Октябрьская площадь.
Различными авторами неоднократно указывалось на то, что с помощью малоэтажной застройки с соразмерными человеку масштабами, построенной по индивидуальным проектам, значительно легче придать индивидуальный вид улице или микрорайону, решить задачи создания разнообразной и благоприятной для человека визуальной среды. Специалистами отмечается: «Коттеджи способны избавить нас от угнетающих пороков современного города с его агрессивными и гомогенными визуальными полями. Интерес к ним растет, и преимущества высотной застройки уже не кажутся столь бесспорными. Исходя из принципов видеоэкологии, высота домов не должна превышать высоту деревьев». Экологическая малоэтажная застройка, уменьшая потребность в инженерных сооружениях и в большей степени сохраняя природный ландшафт, еще более облегчит эту задачу. Например, известный педагог Ушинский писал: «Зовите меня варваром в педагогике, но ландшафт способен воздействовать на молодого человека сильнее, чем педагогический процесс».
Нельзя сказать, что у экодомов отсутствуют проблемы с точки зрения видеоэкологии, так, неудачное с точки зрения визуального восприятия расположение однородных повторяющихся солнечных элементов на энергетическом фасаде здания способно привести к возникновению неблагоприятного визуального поля. Однако можно утверждать, что эти проблемы менее остры, чем для высотной застройки, и вполне разрешимы.
Еще с конца прошлого века, когда появилась концепция города-сада, признается необходимость зеленых насаждений в городе. Озелененные территории могут быть различной величины, от мелких, микрорайонного уровня, до самых крупных — общегородских, таких, как крупные парки и лесопарки. С одной стороны, зеленые массивы в городе улучшают качество его среды, с другой — сами подвергаются негативным воздействиям промышленности и транспорта, в результате чего они угнетаются и снижается их оздоровительное влияние. В экодомогороде они будут более здоровыми за счет более высокого качества среды в целом.
Важным фактором, улучшающим состояние зеленых насаждений в городе, является их территориальная связь между собой и с зелеными массивами пригорода. Однако в городе с его обилием автомобильных и рельсовых дорог, линий электропередач и других линейных сооружений, которые густой сетью расчленяют его территорию, обеспечить связность зеленых массивов проблематично. В настоящее время речь практически идет об уменьшении расчлененности. Это достигается применением принципа инженерных коридоров. Он состоит в том, что если зеленый массив должен быть пересечен несколькими дорогами, трубопроводами или другими линейными сооружениями, их по крайней мере целесообразно стянуть в единое составное сооружение, с тем чтобы уменьшить число рассечений.
Экологический вред таких сооружений заключается кроме прочего в том, что они препятствуют естественным миграциям и перемещениям многих биологических видов. Биологи уже довольно длительное время изобретают сооружения для преодоления этих барьеров отдельными видами. Так, в США были предложены подземные переходы для лягушек под автострадами. Однако представляется более простым и эффективным другое решение этой проблемы — устройство развязок природных и технических потоков в разных уровнях. На отдельных участках следует поднимать инженерные коридоры на опорах или прятать под землю, если это позволяют геологические условия. Частота и протяженность таких развязок должны быть предметом отдельных исследований. Таким образом, можно добиться связности элементов системы озеленения внутри города и с пригородным зеленым поясом в единую систему, что существенно повысит ее средоза-щитный потенциал. Такого подхода следует придерживаться при формировании системы зеленых насаждений экодомогорода.
Подводя итоги обсуждению влияния экозастройки на города, можно с уверенностью предположить, что экодомогород будет характеризоваться качеством окружающей среды, приближающимся к дачному, более рациональной и экологичной структурой коммунального хозяйства и промышленности, большей долей жилых районов в общей площади города, большей безопасностью и устойчивостью по отношению к катаклизмам как естественного, так и искусственного происхождения.
В связи с многочисленными случаями разрастания и сращивания городов и образованием мегаполисов, другими качественными изменениями как сами города, так и поселения вообще существенно изменяются и приобретают новые черты. Некоторые исследователи говорят об устаревании самого понятия города, об относительности разделения в современных условиях на городскую и сельскую территории, о необходимости замены их понятиями урбанизированных зон, интегрированной системы расселения и т.д. Для дальнейшего изложения важно то, что городское планирование оказывается все более связанным с планировкой негородских территорий. Планирование развития поселений в сельской местности также неотделимо от планирования окружающих территорий, и не только сельскохозяйственных.
Еще в античной древности некоторые города создавались и развивались не стихийно, а по предварительно разработанному плану, в последние столетия эта практика стала почти повсеместной. Начиная с XIX века, она распространилась и на всю территорию многих государств, и таким образом возникла проектная дисциплина, занимающаяся распределением земель внутри государств под тот или иной вид использования. По смыслу эту дис-цилину можно было бы более или менее точно обозначить как территориальное планирование или планирование территориального развития. Однако в приложении к ней эти названия не прижились, и она получила в разных странах различные и одинаково неудачные названия. В англоязычных странах она называется обычно просто планировкой, В России — землепользованием (для сельских поселений и их хозяйственных территорий) и градостроительством (для всех остальных территорий). Как представляется, более удачным было бы название геопланировка.
Про геопланировку можно сказать, с одной стороны, что она является чрезвычайно важным, оказывающим серьезное влияние на все сферы жизни общества институтом планирования использования земли, с другой — что она в своей истинной роли и значении практически неизвестна российской общественности, в том числе научной. И, соответственно, не оценивается ее роль в решении важных проблем. Так, в частности, совершенно некорректно рассматривать проблему частной собственности на землю без соотнесения ее с существующим уровнем геопланировочных технологий и их правового обеспечения. Не будет преувеличением сказать, что и львиная доля экологических проблем корректным образом должна была бы решаться в рамках геопланирования. С другой стороны, состояние геопланировки как проектной дисциплины и ее правовое обеспечение в настоящее время в России удручающе низки, что представляет собой немаловажную и недостаточно осознаваемую проблему.
Геопланировка — весьма конфликтная область. Обычно геопланировочные проекты затрагивают интересы различных групп населения, имеющих несовпадающие и иногда противоположные по конкретному вопросу интересы. Эти группы составляют обычно местное население в лице тех или иных общественных организаций, экологические организации, органы власти различных уровней, деловые круги и т.д. Если процедура экспертизы и принятия планировочного проекта проходит достаточно гласно, с соблюдением баланса интересов, как это практикуется уже в некоторых странах, то она сводится, как правило, к поэтапному поиску компромиссного и взаимоприемлемого решения. Если нет, то торжествуют интересы какой-либо одной стороны за счет других.
Распространение экожилья неизбежно должно отразиться и на изменении геопланирования в целом, а не только на планировании развития городов и сельских населенных мест, влияя и таким путем на улучшение общей экологической ситуации.
